Иоганнес Крейслер (asafaradjev) wrote,
Иоганнес Крейслер
asafaradjev

Category:

Женька в своём репертуаре )))





ЕВГЕНИЙ ОДИНЦОВ:

«АНТРЕПРИЗНОСТЬ ВСЕХ СЕГОДНЯШНИХ ТЕАТРОВ
БЫЛА ПРЕДУГОТОВАНА ЗАРАНЕЕ…»

Самое главное, что может случиться с прекрасным человеком – это встреча, а во встрече – беседа (да ещё если они, к своему ужасу, оглянутся - и совсем не потому, что так когда-то оглянулась Анна на Вронского, там была ещё Бетси Тверская и плаксивая Ия Саввина, - была своя жизнь)...

Я ещё не знаю ЧТО рожу – но уже рожаю…

Чехов, Михаил – был суетлив, более хорош сапожническими замашками и водевилем…

Орлова – она обычная циркачка, она может только принимать позы: «хаю ду ю ду!» – и ушла, и никто не будет разыскивать, обласкана и чересчур одиозна, она даже не актриса, не Марецкая и Мордвинов…

Недавно, в глубокой старости, но и на руках любящих мужа и сына, умерла бывшая премьерша одного московского театра академического – типичная, резкая, мужеподобная лесбиянка, такой комиссар со свистком в сапоге, очень любила играть милиционеров и полицейских…

Шапошникова – усатая как Будённый, на коне, с шашкой наперевес. Странная она была: с одной стороны – вся такая правильная, «партейная», а с другой – содержала два гарема конформисток, в белых фартучках…

Степанова никогда не была героиней, она была ОКОЛО героини, ПОДЫГРЫШ такой. Но Степанова имела щелчок – и этот щелчок она очень хорошо использовала у Станиславского и Немировича-Данченко: всё-таки «система» действует, но актрисой была непревзойдённой – Тарасова…

А Бабанова – сытая, унылая, советская гражданка, при..ла ребёнка, сидит и ждёт, а муж не едет. Бабанова была хороша в детских передачах, а «Таня» её – это плохо было…

«Таня» - одна подножка и одно купе…

И Лаврова – это такая местечковая, что её нос всегда был в пруду, потом она доставала такой цветной платок пёстрый, как будто высмаркивалась, а на самом деле – доставала носом улиток…

Тер-Осипян – маленькая, корявая, партийная, горластая, всю жизнь была дико влюблена в Бабанову, зарезать могла за неё на сцене…

Бабочкин – был очень серьёзен всегда и не очень отходил от своего Чапаева…

Мурзаевой – не важно выиграть, а важно схохмить и вызвать антраша…

Захаров – он такой гнусный, я помню его, когда он ещё говорить не умел, он еле лыко вязал, ему театр подарила эта актриса уродливая с Панфиловым, а потом, когда ему подарили ещё и группу бездарных девок небритых – вот и стал театр, а до этого было ровное место с лестницей и плевками…

И каким бы ни был гнусным вахтанговский Яковлев - но у него есть школа (Мансурихина, Цилькина!), а у Смоктуновского – всего только1,5 класса культпросветучилища иркутского, - но вот эту его беспомощность актёрскую выдали за какое-то невиданно-неслыханное откровение в искусстве! А он был жалкий и никакой...

Софико – тоже ерунда, так себе, игровая, болтовая, а Анджапаридзе – всегда играла величие, несла себя миру, взгляд царицы, сверху вниз, красавец Чиаурели её обожал (это У НЕЁ был маленький Большой театр в Париже!), а в Тбилиси он выстроил ей дом роскошный, уникальный, потом к этому была придумана Верико, а потом Верико придумала всё остальное, дом полон челяди, одни тянут вёдра налево, другие направо, кормить поросят…

Захаров - нос дикобраза с выщипанными иголками...

Когда говорят: «великий режиссёр Захаров» - я думаю: «Нет, я знаю какие были Сулержицкий, Лобанов и, может быть, Вахтангов, до чего они подтягивались, но всё остальное — баклажанная икра, а не режиссура»… А театр без режиссёра — ничто!

Гурченку в телепередаче ведущий окликнул: «Марковна!», а она: «А?», - так могла только ворона спросить…

Акимов, Товстоногов – это были всё такие уж всезнайки («всё о театре» и «не только о театре»)…

Пугачёва - каракатица, мультипликация - но как поёт, какая интонация филигранная, - это русская Эдит Пиаф!!! Рыба-пила. Я насчитал от трёх до двух горбов на носу Пугачёвой...

Эфрос проснулся, увидел рядом с собой Крымову – и умер. Небось умрёшь – со страху!..

Всё, что делает Юрский – это художественная самодеятельность…

А Доронина – вместилище всего самого лучшего…

Пельтцер всю жизнь ходила в стоптанных чувиках – и решила, что это мамаша Кураж (Брехт умер бы от такой находки!)…

Всё думаю: как, где и какие найти слова особые, чтоб выразить театральную и человеческую уникальность и нежную тонкость прелестной актрисы ЗОИ ЗЕЛИНСКОЙ — всю жизнь служащей в каком-то театре тенётном, кишащем всякими гнусными ширвиндтами, аросевыми и гаркалиными — будучи по неотразимости мхатовкой времён ныне забытого, но великого Кедрова... Толстой говаривал про своего любимого друга Черткова, что тот «постиг асимптоту христианства» — а я говорю про свою любимую актрису Зелинскую, что она постигла асимптоту театральности (и таких было всего несколько в мире театра: Коонен там Алиса, Вера Попова, Дузе, Фаина Шевченко, Доронина с однофамильцем Виталием, Марецкая, Лидия Коренева, Сара Бернар и Фетисова.., — вот так!). Я не знаю, что такое асимптота — но чувствую, что это что-то «над»... Спасибо, милая Зоя Николаевна, за праздничный талант, неувядаемый и щедрый!

Гундарева намекала, что Гончаров почти что глыба…

А он лет уже сорок всё обещал, что поставит «Дядю Ваню» - и сам знал, что не поставит никогда. Не может. Он мог только Уильямса, Болта и Бабелей...

У Ладыниной самое интересное было – это её многолетняя тяжба с Грушенькой, которой досталось от Пырьева всё, бриллианты, Лионелла в суде напрямик сказала, что «он мой, а тебе осталась только твоя растянутая п(ромежность)»…

На последнем юбилее 99-летней Степановой – Ия Саввина подтащила к ней всю скрюченную Пилявскую – так Степанова той прямо в лицо: «Я прожила счастливую жизнь. Сытую, спокойную. И вам желаю», - Пилявскую ещё больше скрючило, она поняла, что не доживёт даже до девяноста шести…

Представляю, как Лучко Клара заявилась к Громыко, с двумя пистолетами наперевес: «Помните «Кубанских казаков»?». - «Помню». - «Так это Я там играла. Давайте Народную СССР, а то я шутить не люблю». - Он и дал. («Инке Макаровой дали, а Я что...»)

Извицкая - в ней было что-то дорогое...

А того самого Лихачёва, «филолога» - надо было бы ещё при жизни кастрировать! Сколько ты церквей, хихикая в кулачок, приговорил к смерти - а теперь плачешь в кулачок!?

Но ещё булькает Немоляева - эта кляча, которая всё корчит из себя гончаровскую премьершу! - «дым отечества»...

У Неёловой - не губы, а вырезка, 2 кг мяса...

Доронина словами рыдает, а Фрейндлих - техничка, как Моника Витти, но она не Витти, а всего лишь Алиска Фрейндлих...

Что Параджанов лютый педераст - знал весь Кавказ. Когда спрашивали: «Кто?» - все кавказцы хором отвечали: «Па-рад-жа-нов!!»...

Матвеев, Евгений - был никакой не актёр, не режиссёр: на съёмках «Цыгана» Лучко била его партийным билетом по яйцам...

И Баталовы - это тенётная семья, Ардов - весь в талантах...

Муравьёва - она ещё наглей Баталова: играет Аркадину, Раневскую, а ей надо играть только буфетчиц (но эта палитра поддавалась только Лидке Смирновой: ЧТО они вытворяли в «Анискине» с Ткачуком!!)...

Чудакова-Бермудова-Усманходжаева, Омаровна... – какая-то идиотка раскосая, с при(ветом), спекулирует, ксерокопиями башляет…

Липкий Караулов приставал к Бугримовой: «Вы заходите в цирк?». - «А чего я там не видела!?» (она его опустила как дурака). - «А интриги были?». - «Благодаря им я выжила. Они меня закалили на 100 лет!»...

Я знаменитейшей балерине Семёновой: «Как Вы себя чувствуете?» - а она мне вдруг: «А вам какое дело?». - Её как в 28-м году вызвали за Карахана - так она до 2004-го всё забыть не может. Напугали до 2008 года! «А вам какое дело», т.е. в 2 часа ночи может опять придут и в желе превратят. - Её там научили, как отвечать вопросом на вопрос! Это пароль, которым двери открываются...

До сих пор бессовестный (и бездарный) актёр Весник всё уверяет: «Моя мама - чешка», - а та откликалась почему-то только на Розу...

Гиацинтова вспоминала, что Миша Чехов корчил рожи, теребил её под подолом, натягивал глаз на ботинок - а сам при этом был Ричардом III или Эриком ХIV, - вот это органика, - а тут какие-то Гвоздицкий и Миронов Женя!..

Что-то частенько, с благодарностью и грустью, вспоминаю и думаю о судьбе Шульженки - великой певицы нашего века ХХ-го, более царственной царствовавших везде Изабеллы Юрьевой и Кэто Джапаридзе с Тамарой Церетели - но Клава была великой именно русской певицей в эстраде, и никакие Вяльцевы не шли в сравнение с её талантливостью и русскостью, и каким-то неповторимым шагом, словом, чёткостью пения, невероятной музыкальностью, подбором репертуара, элегантностью: ведь ни от одного её жеста нельзя отвести глаз; ведь это была не только певица - это было вечное творение на подмостках эстрады! Я не слышал, не знал ни одного человека, который бы ни был ею очарован (тошнило только всегда от её появления на эстраде с Коралли бездарным, почти клоуном, фрачным комиком и ведущим, - и как только угораздило Шульженку стать вблизи такой бездарности и ничтожества никчёмного!)...

Окуневская похвалялась, что когда-то «танцевала с Охлопковым». - С Колей Охлопковым, в 48-м году - это всё равно что с Эйхманом танцевать после Освенцима…

Доронина - она экран, который отражает наше восприятие её. Она деятельна, но уже позволяет себе поскучать: «Ой, уже час как нет ни одного комплимента! Как жить дальше?!»...

Жена известного театроведа Асеева рассказывала мне, как Доронина в том спектакле про стюардессу медленно шла по окружности в глубине сцены - и уже чувствовалось, что она погибнет, - такова была сила выразительности доронинская! - Да, она проходила как из другого мира, но это режиссёры ей делали комплимент: ставили на высокий тонкий каблук, одевали в крупный горох - и неголливудские стандарты скрашивались...

Уланова, когда Ульянов к ней домой припёрся с «Золотой Маской» (какая ей «Маска» - она уже сама как маска была!) - три часа его разглядывала через глазок и два часа не открывала, уж он маялся-маялся (этому её ещё Тиме учила, чтоб никому не открывать, потому что бриллианты), а как только он ушёл - тут же выбросила эту «Маску» в форточку, с балкона, она упала ему на голову, я сам видел, случайно мимо проходил…

При Таньке Васильевой-Раневской - Евстигнеев-Фирс был в таком ужасе, как котёнок в пригородной электричке! А котёнку оказаться в электричке - это всё равно что меня в летающей тарелке запустить на Венеру, с инопланетянами! (Я бы так стал орать и материться - что они тут же бы достали все справочники, чтобы узнать что это такое!)... На черта мне все эти Венеры, Сатурны и Луны, - не хочу я туда ни за что на свете, мне и на Земле нравится, мне и на Земле хорошо! И в Раневской я лучше Доронину посмотрю, и для Фирса всегда в русском театре какой-нибудь Тарханов сыщется, - не надо мне Васильеву (которая Ицыкович), не надо мне Евстигнеева!..

Психология невосстановима: нельзя восстановить Зуеву, Тарасову, Хмелёва, Ливанова, кругом одни виктюки. Каким бы ни был Товстоногов, но нельзя делать из него трижды Вахтангова!..

Сегодня ни у кого нет голосов – а как гудела до последнего ряда Мансурова; Коонен; мхатовские актрисы, Тарасова - «Нил Стратоныч!!» - крыша подымалась, два раза в год ремонтировали.., а сейчас даже Доронина, с её проглатыванием слюны - на уровне 30-х годов, Лилиной...

Катастрофически нет голосов даже у доронинцев: в третьем ряду уже ничего не слышно, но что тогда на галёрке?! А мы ещё не были в том МХАТе, где блещет Мирошниченко: там, наверное, в третьем - распивают, в восьмом ряду - курят, за пятнадцатым - сношаются, а на галёрке - ширяются иголками с наркотой.., и сколько бы Танька Лаврова ни мечтала о тарасовских ролях Анны Карениной, Кручининой и Марии Стюарт - у неё для них никогда не было именно голоса, а также серьёзности и высокой спрессованной духовности, и вообще она всегда была слаба на передок (у неё был не просто слабый голос, а такое впечатление как будто в носу полипы)...

Эта легендарная шлюха Вишневская, когда её Мони и рядом на дух не было - Булганин подарил ей трёхкомнатную огромную квартиру с пудовой мебелью, которую и трое солдат не могли передвинуть...

Вполне возможно, что Ростропович хороший музыкант, а гражданин он никудышный…

Радзинский — метр с кепкой (с ушами и каблуками): плюнешь — до пяток прожжёшь. На лысину плюнешь — в пятке дыра...

Зритель идёт именно в театр - ни за чем иным, как только за тем, чтоб на него повеяло той жизнью, которая ВЫШЕ его. И если бы не было этого опережения - публика ни за что на свете не стала бы тратить свои копейки жалкие ни на какую Доронину, а покорно слушала б одного Горбачёва (слушать которого - всё равно, что слушать гудение трактора в поле. Не жаворонка, а трактора)...

Евгений ОДИНЦОВ, г. Москва

www.gazeta-rezonans.ru/2-11_06.html






Subscribe

  • тётя Соня

    Сегодня ровно 50 лет со дня смерти моей незабвенной няни Софьи Александровны Васильевой, дочери купца 2-ой гильдии Александра Лупповича…

  • геббельсовская сущность путинской пропаганды

    Вера Мухина "Я и другие", 1971 или кое-что для понимания геббельсовских методов и технологий путинской пропаганды

  • СИНЯЯ ПТИЦА

    Если бы в моём детстве не было МХАТовской Синей птицы - Театр мог бы пройти мимо меня. Обычно именно в эти снежные декабрьско-февральские дни…

promo asafaradjev december 3, 2019 02:45 Leave a comment
Buy for 10 tokens
https://www.youtube.com/channel/UCFT3GxNVb3nSrGOFt7fXoQQ/featured
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments

  • тётя Соня

    Сегодня ровно 50 лет со дня смерти моей незабвенной няни Софьи Александровны Васильевой, дочери купца 2-ой гильдии Александра Лупповича…

  • геббельсовская сущность путинской пропаганды

    Вера Мухина "Я и другие", 1971 или кое-что для понимания геббельсовских методов и технологий путинской пропаганды

  • СИНЯЯ ПТИЦА

    Если бы в моём детстве не было МХАТовской Синей птицы - Театр мог бы пройти мимо меня. Обычно именно в эти снежные декабрьско-февральские дни…