Иоганнес Крейслер (asafaradjev) wrote,
Иоганнес Крейслер
asafaradjev

Андрей Кураев

Андрей Кураев

Мое выступление на миссионерском съезде
(ничего особого. Мое выступление не значилось в программе, слова я не просил, и о том, что мне придется говорить, я узнал за полчаса до самого выступления)

Владыка, я вряд ли смогу исполнить ваше поручение и что-то интересное сказать именно про приходскую миссию. Я руководствуюсь принципом – «где я живу, там я не гажу».

Поэтому на своем приходе я не проповедую и не преподаю в воскресной школе. Я просто диакон, который говорит «паки и паки». И прихожане вряд ли знают мое имя. Оттого именно про приходскую миссию я знаю мало.

Но вот недавно я видел воплощенной свою мечту о вай-фае с православно-идентифицирующим паролем на храмовой территории.

В этом же храме установлен очень интересный гаджет – большой планшет (типа тех, что мы могли видеть на выставках в Манеже «Романовы» и «Рюриковичи»). На экране – панорама храма. Если тебя заинтересовал некая икона или деталь храмового убранства – нажимаешь соответствующую «иконку» на планшете, и читаешь о ее истории и символике, а также молитву, возносимую именно пред этой иконой. Кому интересно – в планшете найдет историю храма и даже сведения о служащем духовенстве. В данном храме это особенно уместно, ибо на двух его священников приходится три ордена Мужества… Также именно в этом храме – при штабе ВДВ – на стенах будут плиты с именами десантников-героев Советского Союза и России. И в планшете – список этих героев и рассказы о них.

Говоря же о более богословских вещах, вновь хотел бы просить более четко выделять дело миссии среди иных церковных служений.

Размышления о миссии я предлагаю начать с вопроса о ее субъектности. Субъектом миссии может быть Бог, а может быть человек.

Миссия Бога бывает не-текстовая и текстовая.

Не-текстовая миссия Бога – это действие благодати, теофания, чудо.
Но чудо должно стать знамением (то есть понятым и истолкованным текстом). Само по себе внутренне мистическое переживание благодатного света или радости не несет содержания. Как и созерцаемое чудо. Вот в храме заплакала икона – к чему это? Это знак того, что настоятель сволочь, или знак того, что настоятель - Божий избранник?
Тут требуется искусство (благодатной) экзегезы. Собственно, библейские пророки именно это и делали: они интерпретировали происходящие события и чудеса, объясняя, какая Божья воля раскрывается через них. Лишь погруженное в контекст, чудо становится текстом. Выбор же надлежащего контекста, смыслами которого и произойдет семиотическое крещение чуда, есть дело культуры, вкуса и духовного опыта интерпретатора.

Но разговор о приходской миссии вряд ли должен говорить именно о миссии Бога: мы не можем планировать его действия.

А вот все, что делает человек, это текст. Но текст не всегда вербальный.
Соответственно, человеческое миссионерское служение можно разделить на миссию вербальную и невербальную (взгляд, музыка, архитектура, колокольный зон, жест, поступок «доброго самарянина»).

Мне думается, разговор о приходской миссии должен вести речь именно о вербальной миссии. Каритативное служение или вопрос о храмовой эстетике все же уместнее обсуждать в другом контексте и с другими участниками дискуссии.

Далее - миссия бывает ситуативная (реакционная) и активная и даже профессиональная.

Любой христианиан бывает в ситуация, когда его вопрошают о его уповании.
Миссионерские ситуации бывают в жизни любого христианина, но все же не все христиане – миссионеры.

Миссионерство я предпочитаю понимать в узком смысле. Это сознательная активность, усилие, специально направленное к неродным тебе людям с тем, чтобы поделиться с ними своей верой. И это не разовый эпизод, а стержень жизни миссионера.

Миссионер тот, кто создает миссионерские ситуации, а не попадает в них.

Соответственно, миссия это то, что делает миссионер. Понимаю, что это тавтология, но мне она кажется небессмысленной.

Цель миссии – в том, чтобы человек научился спрашивать у Церкви.
Не у поп-звезд, не у актеров или спортсменов и даже не только у академиков РАН. Цель миссии – вызвать у человека доверие к Церкви сначала как просто к собеседнику, потом уже как к серьезному отвечающему, говорящему компетентно и аргументированно (в пределах своей компетенции), а в конце концов - как к наставнику.

Миссия – это слово, обращаемое Церковью к тем, кто не видит в ней своего Учителя, не признает за ней права на учительство и водительство. И в этом отличие миссии от пастырства.

Миссия – это слово, обращаемое Церковью к тем, кто не слышал, не принял или не понял ее Символа веры.
«Не слышал» - это миссия к неверам и язычникам.
«Не принял» - к неверам и еретикам.
«Не понял» - миссия к своим, уже крещеным, но не оглашенным.

Миссия это убеждение в том, чтобы человек именно к нам адресовал свой главный вопрос - «что мне делать чтобы наследовать жизнь вечную?».

Ответ на такой вопрос и реализация этого ответа - уже задача не миссии и миссионера, а собственно внутрицерковной жизни (научение и освящение, катехизация и пастырство).

Владыка Иоанн предложил мне также высказаться, что я думаю о миссионерской работе нашей Церкви.

Мне кажется, в нашей миссиологии очень слабо учитывается вопрос о герменевтике миссии. Мы направляем усилия на то, чтобы преодолеть нашу собственную немоту и пассивность. Мы понуждаем себя к речи.

Но ведь не менее важен и вопрос о том – как нас слышат и как нас понимают. Думаю, что у каждого человека в этом зале есть опыт того, как его слова бывали понимаемы вовсе не так, как хотелось бы самого проповеднику.

Герменевтика миссии предполагает и анализ наших неудач. Почему, вроде бы желая привлечь людей, мы кого-то своим словом, напротив, оттолкнули от Церкви.

Одна из причин таких неожиданных «эффектов» в том, что люди различны. Привлекательное для одних, пугает других.

Недавняя медиа-дискуссия об отношении к наследию митрополита Антония Сурожского это хорошо показала.

Есть гендерные и возрастные особенности психологии людей. Есть люди, которым нравится быть ведомыми. Сектологи говорят про их «психологию жертвы». Есть люди, которым нравится петь строем и ходить хором. Но есть и те, кто «с детства не любил овал, я с детства угол рисовал».

Церкви дороги люди и того и иного склада.
Но последнее время наши официальные спикеры и публицисты не то, что обращаются (и потакают) только к первой группе, все время говоря про державность и сплоченность, но и пренебрежительно отзываются о людях, для которых дорого другое, более личностное, переживание вопросов веры – «каждый выбирает для себя женщину, религию, дорогу».

Такое сужение «миссионерского поля» я нахожу весьма опасным.

Posted by Асаф Фараджев on 2 июл 2015, 16:39

from Facebook
Tags: из Facebook
Subscribe

  • тётя Соня

    Сегодня ровно 50 лет со дня смерти моей незабвенной няни Софьи Александровны Васильевой, дочери купца 2-ой гильдии Александра Лупповича…

  • геббельсовская сущность путинской пропаганды

    Вера Мухина "Я и другие", 1971 или кое-что для понимания геббельсовских методов и технологий путинской пропаганды

  • СИНЯЯ ПТИЦА

    Если бы в моём детстве не было МХАТовской Синей птицы - Театр мог бы пройти мимо меня. Обычно именно в эти снежные декабрьско-февральские дни…

promo asafaradjev december 3, 2019 02:45 Leave a comment
Buy for 10 tokens
https://www.youtube.com/channel/UCFT3GxNVb3nSrGOFt7fXoQQ/featured
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments