Иоганнес Крейслер (asafaradjev) wrote,
Иоганнес Крейслер
asafaradjev

размышления в подземном переходе








Как назло все четыре окна нашей московской квартиры выходят на юго-запад-запад. Так что примерно с 15.00 от жары некуда деться, а если прибавить к жаре ещё и палящее солнце, шесть часов кряду атакующее четыре окна - можно сойти с ума.
Мысленно переношу себя в подземный переход 60-х - 70-х с его прохладой и освежающим в жару запахом сырости. Вот тут-то можно и передохнуть, поразмышлять, что, впрочем, одно и то же.

Лет семь назад я задумал писать роман "Время парикмахеров или визажисты" и даже кое-что набросал. Идея романа прозрачна, как цейсовские линзы - мы обречены жить во времена тотальных подмен, подмен всего настоящего и стОящего: мы живём во времена подмен настоящих смыслов, настоящих продуктов, настоящего искусства, настоящей культуры и даже, имея в виду РФ и её "академиков" Петрика и Кадырова, настоящей науки. Нам выпало жить во времена подмен, вытесняющих, а отчасти уже и вытеснивших подлинность. Мы живём во времена подделок и поделок, не подлинников, а кустарных копий, в лучшем случае репродукций, и те, кто этого не замечают, либо на этом наживаются, либо от этого выигрывают - сами стали подделками. Нет Театра. Нет Музыки. Нет Литературы. Есть антреприза, попса и макулатура. В результате - нет Человека. Есть... даже не кукла, даже не марионетка, есть - манекен. Подделка, пустота, подёнщина, кустарщина, ремесленничество выдают себя за настоящее, за стОящее, за художественное, за содержательное, за совершенное: парикмахер "стал" стилистом, гример - визажистом, массовик-затейник - театральным режиссёром, монтировщик декораций - сценографом, подзаборная проститутка или люберецкая шобла певцом, официантка или педикюрша певицей, бандит с большой дороги и мелкий судимый аферист - академиками. Всех их объединяет одно - корысть при полном отсутствии каких бы то ни было не то что духовных - душевных - побуждений. Один голый интерес и абсолютная пустота. Но ещё страшнее те, когда-то достойные, умевшие, имевшие душу и мастерство, но продавшиеся Пустоте и согласившиеся смешаться с первыми, - с Пустотой. Потрачены годы, силы, жизни, судьбы на овладение профессией, репутацию, умение делать дело. Но, вытесняемые прислужниками Пустоты, этими парикмахерами, выдающими себя за стилистов, заполонившими нашу жизнь, некоторые художники уходят в "парикмахеры" без особенной материальной нужды, - от отчаяния и чтобы не спиться, по слабости характера и желанию выжить, хоть как-то жить, прожить, дожить. Время парикмахеров это время предательства. Худшего из худших - предательства самих себя.
Духовная и материальная пища нашего времени в равной степени стали синтетикой. Духовная пища ещё больше материальной отравлена гмо, пищевыми добавками, улучшителями вкуса, ароматизаторами, ИДЕНТИЧНЫМИ натуральным, консервантами. Эта отрава повсюду - на книжных развалах, на экранах, на сценах и стадионах. Разве что ипподром и цирковая арена продолжают служить Истине - пока на первом не завели картонных лошадей, а на второй - картонных клоунов, акробатов, тигров и львов.

Любая подделка - есть обман и ложь, то есть отречение от истины и правды. Человек, отрекшийся от себя (своей профессии, своих убеждений, своей веры) хуже, чем вещь-подделка, он - человек-фальшивка, человек-обман и человек-ложь. И таких людей всё больше. Заполнение, замещение внутренней пустоты формальным существованием, и, выражаясь принятым у людей-подделок словом, - "трендами", установленными стадом и признаваемыми стадом не просто приоритетными, но единственно достойными. Пустота требует именовать её достоинством и полнотою, но достоинство и полнота вне Пустоты. Они там, где Смысл, Талант, Мастерство, Искусство. И вот парикмахер-подёнщик, прикупив в бутике модных вещиц (таких же фальшивых, как он сам), арендовав помещение в модном месте, цинично крадёт слово высокого смысла - Стиль - и сам себя называет стилистом. То же в актерстве, в режиссуре, в балете, в литературе, в кинематографе, не говоря уже о политике и о прочих окончательно и безнадёжно пошлых, погрязших и потонувших в социуме, сферах деятельности человека.

К примеру, некто М.Ганапольский, по недоразумению когда-то учившийся на режиссёра, не поставил ни одного спектакля, а пик его карьеры пришелся на телевизионное шоу, в котором он рекламировал тефлоновые сковородки. Теперь этот господин не только требует от окружающих "уважительного к себе отношения", но всерьёз числит (опять же сам себя) "ведущим журналистом" радиостанции, которая исправно платит ему, наверное, немалые деньги, например, за обсуждение в прямом эфире стоматологических проблем его со-ведущей.
Я никогда не любил ни В.Зорина, ни А.Каверзнева, ни тем более Ю.Жукова и Ф.Сейфуль-Мулюкова. Но есть честь любой профессии, её правила и право (или отсутствие права) к ней принадлежать. Если Ганапольский, не поставивший в своей жизни ни одного спектакля (а по диплому он режиссёр), публично в эфире обсуждает со своей со-ведущей её флюс, если он заполняет эфир шутками, уровень которых я помню по душным курилкам ГИТИСа, если он заполняет эфир собственной демонстративной праздностью, набившими оскомину банальностями, квази-политическими рассуждениями пошиба уличной сплетни, если он заполняет эфир - и это главное - Пошлостью и Пустотой, то разве господин Ганапольский - журналист? Разве он не парикмахер? Что уж говорить об остальных "гулько", фенгельгауэрах (с такой фамилией лучше бы писать научные трактаты об арктических моллюсках) и прочих машахмайерсах, об этих радиоманикюршах, об этом, вероятно, высокооплачиваемом газпромовскими деньгами радиопланктоне! А ведь примером я взял не худшую радиостанцию!

Совсем недавно в эфире этой же радиостанции уважаемая мною Юлия Латынина час читала сухую вузовскую лекцию о каком-то японском морском офицере. Ни ассоциативного, ни иного смысла, кроме непосредственной биографии офицера, в этой лекции не было. Зачем? Если бы объявили "Код доступа", после чего Латынина бы поздоровалась со слушателями и весь час просто молчала, я с бОльшим пониманием слушал бы тишину. Я слушал бы тишину из уважения к аналитическому уму Латыниной и той мере её честности, которую она может себе позволить в эфире. Тишина значительнее и содержательнее скушных вузовских лекций. С Латыниной такое не первый раз: подмена общественного содержания справочными сведениями без какой-либо журналистской задачи, без какой-либо цели. Профессия стремительно уходит из эфира этой радиостанции. В эфирах многих других её никогда и не было.

Или вот сегодня: случайно набрёл в интернете на глупейший скандал, связанный с ещё одним журналистом, время от времени выступающим на той же радиостанции со своим особым мнением (точнее с отсутствием какого бы то ни было мнения) - Николаем Троицким. Для меня - Колей Троицким, поскольку учились мы с ним в одни годы в одном институте, на одном факультете. Ходил по коридору такой невысокий, тихонькой, неприметный, стеснительный, возможно, уже тогда закомплексованный Коля. Смотрел как-то понуро, исподлобья. Какой-то совсем бесцветный и в сравнении с колоритнейшими студентами факультета ничем не примечательный. Когда и как он сделался журналистом - не знаю и не моё это дело. Спустя десятки лет, теперь уже в эфире он такой же бесцветный. Я вообще не понимаю - зачем приглашать в передачу "Особое мнение" людей, у которых органически нет никакого мнения. Но это Бог с ним. А тут скандал, листанул пару блогов и узнал, что Коля против гей-парадов. Я тоже против. Но оказывается, Коля против не только этих нелепых парадов, он ещё против людей (мне неважно по какому признаку Коля их себе метит - половому, национальному или кулинарному), которые, может быть, как и он - тоже против этих парадов и никогда на них не пойдут, но отличаются от Коли как раз в ту сторону, которую инициаторы этих парадов и хотят защитить от пещерных предрассудков и быдлячего остракизма, не принятых среди просвещенных и порядочных. А Коля, как я понял, призывал этих людей убивать.
Странно ...  вроде бы мы учились в одни годы, в одном институте, на одном факультете, у одних и тех же блестящих профессоров-гуманистов, среди которых были светилы. Не припомню, чтобы лекции Бартошевича или Кагарлицкого, Образцовой или Стратилатовой, Солнцевой или Гладышевой, Асеева или Любимова, Морозова или Громова могли навести на мысль о необходимости убивать людей, да ещё тех же людей, которых и по тем же, что и у Коли, соображениям убивали германские нацисты.

Что это?

Может быть, не уйди Коля из профессии в этот сволочной мир социальных стрессов и потрясений, останься Коля в Театре, в любом качестве, да хоть буфетчиком в актёрском буфете, не было бы в его жизни ни этой ненависти к людям, ни этого скандала... . А то ведь что получается - живи Коля в XIX веке или, скажем, Чайковский и Уайльд в XXI - глядишь, эти двое запросто могли бы пасть жертвами последствий Колиного призыва. Глядишь, одного из них, например, первого, по Колиному призыву ночью в подворотне...того... еще до сочинения 6-ой симфонии, а может быть и "Пиковой дамы"... Ну, Чайковский, положим, на гей-парад бы не пошел, ибо с ранней юности панически боялся огласки, а позже до смерти (буквально) был напуган сплетнями о своих склонностях и похождениях, нарочно распространяемыми по Петербургу всю жизнь завидовавшим ему шестисортным композитором Ц.Кюи и его друзьями. А вот вольнодумец и сексуальный "хулиган" Оскар Уайльд, не стеснявшийся этих же самых склонностей, мог бы нарочно посетить Москву ради русского гей-парада. И что тогда Коля? )))
Subscribe

promo asafaradjev december 3, 2019 02:45 Leave a comment
Buy for 10 tokens
https://www.youtube.com/channel/UCFT3GxNVb3nSrGOFt7fXoQQ/featured
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments