Иоганнес Крейслер (asafaradjev) wrote,
Иоганнес Крейслер
asafaradjev

Category:

Ия Саввина








Ия Сергеевна, не считая кино, живет в моей памяти только как актриса театра им.Моссовета, как актриса Ю.А.Завадского, как многолетняя партнерша всю жизнь обожаемого мною Г.Бортникова. Так уж получилось.  "Петербургские сновидения": Раскольников - Бортников, Соня Мармеладова - Саввина; "Поющие пески": Говорухо-Отрок - Бортников, Марютка - Саввина.


В боготворимый мною МХАТ после его реконструкции я не ходил и Саввиной ни в одной роли на его сцене не видел. После 1976 года во МХАТ я попадал случайно, иногда не по своей воле: в 1988 были гастроли театра Бергмана и  Виктюк силой потащил меня на превосходного "Гамлета" и очень физиологично поставленную "Фрекен Жюли", с которой мы, с ним, кажется, сбежали, тем более, что этой же ночью улетали в Астрахань ставить "Мастера и Маргариту" в Таллинской русской драме, которая тогда в Астрахани долго гастролировала.


Потом, спустя десять лет, на сцене для меня бывшего МХАТа мы с Татьяной Догилевой выпускали её режиссерский дебют - "Лунный свет, медовый месяц".  В этом же 1998 году с Александром Дзекуном, приглашенным на постановку О.Ефремовым, мы ставили "Интимное наблюдение", тонкий, изысканный спектакль, судьба которого счастливо не сложилась. Но вот одна мимолетная встреча с Саввиной в бывшем МХАТе у меня случилась именно в тот год, во время сдачи этого спектакля худсовету театра и персонально Олегу Николаевичу. Её я расскажу
.


Работа над спектаклем шла нервно и напряженно. С самого начала в театре были противники будущего спектакля, строившие открытые и тайные козни режиссёру, да и всей постановочной групее, исключая меня, так как моя работа практически не зависела от служб театра и была совершенно автономной (как и сама Музыка среди прочих искусств). Александр Иванович Дзекун, талантливейший режиссер и чудесный человек, был нервен, атмосфера в театре в ту пору была тяжелая, мрачная, недоброжелательная. Дело было зимой. Из отвратного бара с бильярдом, открывшегося через стенку нижнего фойе, очень дуло, и я за репетиционный период дважды, с интервалом в неделю, тяжело переболел гриппом. В связи с чем придумал шутку: "Я стал жертвой МХАТовской атмосферы". Но, как известно, в каждой шутке... Дзекун, нервничая, позволял себе конъяку, а я много курил. В то время я курил вперемежку Яву и мой любимейший, тогда ещё неподделывавшийся, настоящий


Кстати, этот же GITANES без фильтра с крепчайшим сигарным табаком обожал и только его и курил  Игорь Кио. Когда он приходил ко мне домой, ( а мы были практически соседи), то каждый из нас за время совместной работы выкуривал чуть ли ни по блоку, и тогда моя квартира превращалась в  "туманность Андромеды" или в подобие парилки без особой влажности, но с той же видимостью ).


На репетициях я сидел плечо к плечу с Дзекуном и на режиссёрском столике помимо текста пьесы Н.Строганова перед Дзекуном стояла чашка с чаем, из которой нередко исходил дивный конъячный аромат, а передо мной лежали две пачки - Явы и  GITANES.
Наступил день сдачи спектакля худсовету театра и Олегу Ефремову. Олег Николаевич уже тогда был болен легкими и вряд ли ему разрешали курить.


Ефремов сел за режиссёрский столик между Дзекуном и мной, так, что я справа, Олег Николаевич в центре, Александр Иванович слева. Начался спектакль. Не помню на какой именно сцене первого акта Ефремов мне в ухо "Дай закурить". Я растерялся, знаю, что ему нельзя, но сказать Ефремову - нет! Кто я такой! Пытаюсь вывернуться, говорю: "Олег Николаевич, Вам каких - помягче или покрепче?" Ефремов невозмутимо: "Пока помягче". Делать нечего, протягиваю ему пачку Явы, он берёт сигарету, я даю ему прикурить, он затягивается... Второй акт показывали, кажется, без антракта. И вот во время самой яркой, самой выразительной и напряженной сцены Ефремов, до этого иногда пошучивавший мне на ухо, вдруг весь напрягся (это чувство знакомо любому театральному человеку, - когда ты всем своим существом на сцене, а не в зале) и взволнованно шепчет мне на ухо: "А теперь покрепче". Я протягиваю ему GITANES, даю прикурить, он затягивается...


Перерыв между показом и обсуждением продолжался более часа. Поднимаюсь на этаж кабинета Ефремова, где собирается худсовет и будет происходить обсуждение спектакля. В фойе вижу стремительно направляющуюся ко мне Ию Сергеевну Саввину, с перекошенным гневом лицом. Подошла и сходу: "Как Вы могли дать Ефремову сигарету!"
Я: "Ия, а как я мог Ефремову отказать???"
Саввина (с явным театральным пафосом): "А если бы он попросил у Вас яду?!!!"
И тут я, не выдержав, ответил: "Ия Сергеевна, в этом театре так много желающих дать Ефремову яду, что мои услуги не потребуются". Саввина ничего не ответила и устремилась в кабинет Олега Николаевича.


Конечно, если бы Ефремов попросил у меня закурить в фойе, на улице или даже в своём кабинете, то я бы нашел способ ему отказать, но как я мог отказать ему в сигарете во время спектакля, касаясь своим плечом его плеча, испытывая благоговение и чувство взаимного сопереживания происходящему на сцене. Не думаю, что две сигареты, которые Ефремов у меня стрельнул за три часа театрального действия, сыграли роковую или вообще какую-нибудь роль в его легочной болезни. Но представить себя, говорящим Ефремову НЕТ, я и сегодня не могу.

На обсуждении Олег Николаевич отметил мою работу отдельно , сделав мне искренний комплимент, чем я очень горжусь...
Такая вот история.

Subscribe

promo asafaradjev december 3, 2019 02:45 Leave a comment
Buy for 10 tokens
https://www.youtube.com/channel/UCFT3GxNVb3nSrGOFt7fXoQQ/featured
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment